Автор: Вернер Солнцеликий
Фандом: Mass Effect
Жанры: экшн, гет, романтика, драма (на самом деле юмор, пародия, стёб)
Персонажи: Боевой Чародей/прекрасная синяя азари, все ОС
Рейтинг: R
Предупреждение: Марти Сью, насилие
Аннотация: Он — Боевой Чародей. Он — Перерождённый. Он — великий герой, которому предстоит пройти нелёгкий путь в борьбе против Зла, а попутно обрести свою Судьбу и Любовь!
От автора: Пародия на мальчишескую разновидность наивных мерисьюшных произведений. Штампы из боевиков, крутой, как самые крутые яйца, герой, спасение дамы в беде, набивание морд толпам вражин в одиночку и всё такое. Манера повествования типичных образчиков и стиль также подверглись обстёбыванию.


Глава 2

— Значит, ты Эпистафий, — закончила прерванную мужчиной фразу азари.

Обладатель дивного имени грустно кивнул и сел на краешек кровати. За окном всё ещё была глубокая ночь, но глаза девушки уже привыкли к темноте и могли различать всё, что происходит в комнате. Азари с жалостью смотрела на усталый профиль его лица и искренне раскаивалась в том, что не смогла сдержать своего любопытства. Но она не могла перестать интересоваться этим загадочным благородным мужчиной, отважно спасшим её от мерзкой похотливой медузы, в то время как другим не было никакого дела.

До неё никогда никому не было дела.

Эпистафий же её совсем не замечал, полностью окунувшись в воспоминания.

Я был первым учеником единственного в своём роде талатресса саларианца, который жил в основанном им храме великому языческому богу Нейтири на планете Чингачгук. (Прим. автора: Талатресс — это как далатресса, только мужского пола). Я не видел других учеников, возможно, поэтому я был единственным и поэтому первым, но мой наставник не отвечал на мои вопросы и лишь смотрел на меня своими добрыми и мудрыми глазами. Он почувствовал во мне потенциал и взялся меня обучать биотической магии по таинственным и древним скрижалям кроганов, написанным кровью саларианцев, что делало их абсолютно уникальными, ведь обычно если кроганы и пишут слова, то только нецензурные.

Моё обучение проходило год. Каждый день мой начинался с обливания холодной водой и вегетарианского завтрака, но это было лишь начало моих трудностей. Учитель обвязывал меня особым поясом, состоящим из особо тяжёлых скрижалей, и мне предстояло взобраться на самую вершину самой высокой скалы, у которой стоял храм, и там, на вершине, с помощью древнего напильника, покрытого загадочным узором, я должен был выдалбливать загадочную надпись на незнакомом мне языке. Иногда, обессилев, я падал у ног Учителя и в минуты этой слабости малодушно спрашивал: «Учитель! Какое это имеет отношение к таинствам биотической магии?» Но Учитель молчал и лишь смотрел на меня своими добрыми и мудрыми глазами. И его ручной пыжак Копетан Гоша, который всегда сидел на его плече, тоже смотрел на меня добрыми и мудрыми глазами.

— Ты тот жуткий убийца! — азари вырвала мужественного мужчину из омута воспоминаний. — Ты теперь меня тоже убьёшь?
— Нет, я не убиваю прекрасных синих азари. Мои жертвы были ужасными злодеями, их души были чернее чёрной черноты бесконечности! Они работали на ужасного элкора-злодея, который является грандмастером злого «Зелёного Ордена». Мне пришлось их убить.
— Почему?
Эпистафий встал с кровати. В лунном свете особенно грозно выделялся его грозный мужественный профиль.
— Он убил моего Учителя.

Эти ужасные слова, брошенные в воздух, так и повисли в нём, ибо они были слишком ужасны, чтобы раствориться.

Тогда, в тот ужасный вечер, был конец моего обучения. Учитель, смотря своими добрыми мудрыми глазами, сказал, что я достиг вершин своего мастерства, и поэтому он дал мне титул Перерождённого и пообещал устроить пир. Но перед этим я должен был взобраться на вершину самой высокой скалы и завершить последнюю букву той загадочной надписи. Восхождение прошло легко, ведь я уже полностью овладел таинствами биотической магии. Я бы мог использовать биотику вместо того старого напильника, но Учитель настаивал, что тогда моё познание будет неполным. Поэтому я полностью сосредоточился на последней букве…
Когда я спускался, уже темнело. У порога храма я увидел трёх расстрелянных монахов и труп Гоши. Гошу убило выстрелом в голову. Я заподозрил что-то неладное и ускорил шаг. По пути в келью Учителя мне встречались трупы как монахов, так и странных злодеев, экипированных в зелёную броню. Еще двух я встретил живых, и тогда я прокричал древнее кроганское заклинание.
— Это древнее кроганское заклинание! — с ужасом сказал один из них, роняя автомат.
— Нам конец!
На самом деле это было не древнее кроганское заклинание, а просто древнее кроганское слово. С его помощью я отвлёк противников и с помощью особой биотической магии без труда с ними расправился. Ведь я уже овладел вершиной её мастерства.
Наконец я ворвался в келью. Мой Учитель, вооружённый одной лишь скрижалью, отважно сражался с перевешивающим количеством злых противников. Вокруг лежало ещё большее количество мёртвых, но всё ещё злых противников.
Я оформил свой гнев в мощное биотическое поле и смёл им сразу половину врагов. Они попадали, словно перезрелые фрукты. Воспользовавшись их смятением, мой Учитель провёл убийственный приём с использованием двух ног, одной руки и одной скрижали, и враг был побеждён.
Но один из злодеев влетел в статую Нейтири. Языческое божество покачнулось.
— Учитель! — закричал я.
Он обернулся, смотря на меня своими добрыми мудрыми глазами.
— Сзади!
Но было поздно. Статуя обрушилась на моего наставника, который мне стал как родной отец.
— О нет, Учитель! — я отбросил статую и упал на колени. Талатресс ещё дышал.
— Кто были эти злодеи?
— Это был ужасный «Зелёный Орден»… Это солдаты его ужасного Грандмастера-элкора!
— Но зачем? Я буду мстить!
— Подожди-и-и… — из последних сил выдохнул саларианец. — Ты должен знать…
— Что?
— Надпись… Перевод надписи… Кх-х-х-х…
— О нет, Учитель! Только не сейчас!
— Кх-х-р-р… Хр-р-р…
Учитель закрыл свои глаза и умер.
— НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!

— Эй, Эпистафий! Эй! — красивая азари трясла мужчину за плечи прекрасными синими руками. — Очнись!
Перерождённый отогнал от себя мрачные воспоминания.
— Ты слышишь? — азари была неестественно возбуждена. Она задрожала и подкралась к двери. Оттуда слышалось шуршание и тихий шёпот.
Эпистафий показал ей предупредительный жест и тихо достал из своего чёрного сапога метательный топор. Этот топор был отточен и инкрустирован красными рубинами. Эпистафий с грустью посмотрел на этот подарок талатресса, который тот преподнёс ему на день рождения когда-то, но ничего не сказал.
— Там кто-то есть, — прошептала азари.
— Я знаю, прекрасная азари. Затаись, — Эпистафий одной рукой легко перевернул большой диван. — Вот, укройся за этим диваном, он спасёт тебя от пуль!
Шорох за дверью стих. «Наверное, они ушли», — подумал Перерождённый. Он схватил азари за руки и вытащил из-под дивана.
— Послушай, милая азари, тебе надо уходить отсюда! — его голос звучал с надтреснутыми интонациями.
— Но я…
— Нет! Ты не можешь здесь оставаться. Пойдём, я выведу тебя отсюда.
Эпистафий раздвинул шторы на окне. Внизу была удобная площадка для приземления и всего четвёртый этаж. «Ерунда, — подумал мужчина, — справлюсь. И не таких обламывал».
Мужчина взял азари на руки, крепко прижав к себе, и начал спускаться из окна по пожарной лестнице. Азари вскрикнула, поглядев вниз, в холодную зияющую пустоту. Ей стало страшно. Она обняла Эпистафия за плечи что есть сил и крепко прижалась к его мужественной груди. Мужчина ощутил её горячее дыхание на своей груди. «Как она прекрасна, — подумал Эпистафий. — Я не позволю каким-то выродкам обижать её». Он покрепче прижал азари к себе, её дыхание волнительно сбилось, а он продолжал спускаться, сфокусировав свои зоркие глаза на металлических носках своих сапог, чтобы не смотреть на волнительную девушку.

Когда их ноги коснулись земли, они схватились за руки и побежали прочь от отеля. Большая синяя грудь азари колыхалась в такт их движениям. Эпистафий бежал без оглядки и то и дело нащупывал тонкий острый вакидзаси на поясе — он боялся потерять этот подарок наставника. Девушка запыхалась и остановилась отдышаться.
— Побежим же, давай, скорее! — крикнул ей Эпистафий.
— Я не могу… Я устала, — она была готова лечь на землю и свернуться калачиком, но мужественно держалась.
— Я могу взять тебя на руки, но тогда мы побежим медленнее, — мужественно вздохнул Эпистафий и схватил её на руки.

Они добежали до космопорта. Здесь было непривычно тихо, привычных пассажиров, туда-сюда приезжающих и уезжающих, не было. Рассвет поднимался красными всполохами на небе и озарял стойкий профиль Эпистафия, глядящий вдаль.
Они подошли к стойке, за которой стояла миловидная турианка в жёлтом кителе и с кокетливым фиолетовым узором на лице. Она спросила:
— Ваши билеты?
— Сейчас, сейчас, — голос Эпистафия звучал непривычно грустно. Он достал кредиты и расплатился за один билет до Иллиума.
Азари тревожно посмотрела на мужчину.
— Но что мне делать на Иллиуме? — спросила она.
— Я не знаю, милая азари. Начни новую жизнь, найди хорошую работу, на которой тебя не будут щупать всякие мерзавцы.
— Но я…
Нежная голубая рука сжимала в пальцах билет, и слёзы медленно начали наворачиваться на глаза.
— Скорее! — нетерпеливо вскрикнул Эпистафий и повёл азари мимо утренних сонных работников космопорта до самого швартовочного причала.

Они пришли в зал ожидания, зашли в маленькую свободную комнатку и сели на большой коричневый диван. «Диван ещё больше, чем тот, в отеле, — подумал Эпистафий, — если что, прекрасная синяя азари легко за ним укроется».

— Ты, наверное, голодна? — спросил Перерождённый.
— Да, — тихо прошептала девушка.
— Я пойду куплю тебе ванильную булочку, а ты сиди тут и никуда не выходи, — Эпистафий вышел из комнаты, взял из вокзальной коробки для забытых вещей чей-то шёлковый чёрный шарф и обмотал им лицо, оставив только узкую щёлочку для глаз.
Шарф пах нежными женскими духами, он напомнил Эпистафию запах прекрасной азари, когда он нёс её по пожарной лестнице.

Оставшись в комнате одна, азари смутилась от своих мыслей. В первый раз она почувствовала себя настолько нежной, когда томительно прижималась к Эпистафию, когда он нёс её по пожарной лестнице. Бабочки в её животе парили и грели её своим теплом.
Она замечталась и задремала на большом коричневом диване.
Проснулась она примерно через три с половиной минуты, когда услышала тихий шёпот за дверью.

— Николай, — прошептал голос, — зайди с другой стороны.
— Да, мастер, — ответил Николай.
— И гляди в оба.
— Да, мастер.

С громким стуком дверь распахнулась, и в комнату ворвались странные люди. Их было двенадцать человек, они были одеты в зелёную броню, их лица были полностью скрыты под зелёными масками, из-за чего их лица казались зелёными. Азари пронзительно закричала и бросилась к окну. Но в окне показалось ещё одно зелёное лицо и гадко хмыкнуло ей в лицо. Девушка сжалась в прекрасный голубой комочек в углу и заплакала.

— Что вам надо? — сквозь слёзы спросила она.
— Это она, Мастер? — обращаясь не к ней, спросил высокий худощавый мужчина.
— Да, Николай. Тащи сюда мешок, — Мастер медленно подошёл к азари и довольно ухмыльнулся — это было заметно даже сквозь зелёную маску.
— Не бойся, красавица, мы тебя не обидим, — сказал он, грубо хватая её за руки. Лямка тонкого розового платья съехала с плеча азари, обнажив гладкое горячее плечо голубого цвета.
Девушка вхлипнула и попыталась ударить Мастера между ног, но тут сзади ей на голову набросили мешок, схватили и стали связывать по рукам и ногам.
В мешке она услышала, как в комнату зашёл кто-то тяжёлый — это было понятно по его грузным медленным шагам.
— Вопросительно. Где она, — медленно произнёс кто-то. Азари сразу поняла, что это был элкор.
— Здесь, Магистр, — отрапортовал Мастер и подтащил ослабшую и безвольно повисшую азари куда-то вперёд.
— Удовлетворённо. Это хорошо. Она станет прекрасным экспонатом в моей коллекции прекрасных девственниц. Требовательно. Неси её в машину.
— Да, Магистр.
Кто-то схватил азари и перекинул через плечо, при этом хлопнув по филейной части.

Эпистафий шёл обратно к своей прекрасной азари, держа в руках пакетик с ванильной булочкой и чувствуя, что что-то не так. Он умел чувствовать чужие страдания, даже предсказывать их заранее. Талатресс, когда Эпистафий рассказал ему об этом, лишь улыбнулся и посмотрел своими добрыми и мудрыми глазами вдаль.
Услышав шум возле комнаты, где он оставил азари, Перерождённый напрягся и спрятался за угол, нащупав на поясе рукоять вакидзаси.
Увидев, как какие-то люди в зелёном выводят из комнаты стройную фигурку, закутанную в мешок, ярость вскипела в груди Эпистафия.
Он яростно бросился вперёд, в одной руке сжимая рукоять вакидзаси, а другой приготовив мощный биотический заряд.

Взмах!.. И голова одного из зелёных покатилась по коридору, орошая его кровью.
Удар!.. И ещё трое противников полетели через весь зал, увлекаемые мощным биотическим импульсом.

Эпистафий яростно размахивал своим оружием и неустанно использовал биотический телекинез. Отрезанные конечности, разбитые головы простирались на его кровавом пути. Наконец, подхватив азари и сорвав с неё мешок, он нацелил мощную биотическую волну на элкора в зелёном комбинизоне, угрожающе надвигающегося на него…
Волна прошла с глухими стуками по коридору, не задев на своём пути никого.
Эпистафий удивился. Ведь здесь только что были ещё враги и тот элкор!
Перерождённый вспомнил, что иногда в порыве ярости его зрение сужается и расширяется, чем может обмануть его.
Он медленно опустил вакидзаси и отдышался, осматриваясь. Что-то смутно знакомое было в этих мёртвых телах в зелёной броне. Прекрасная азари, протерев глаза после мешка, огляделась вокруг и, увидев столько мёртвых тел, порезанных на куски, с громким стуком упала в обморок.

@темы: эпистафий, фанфик, verner, mass effect