Автор: Вернер Солнцеликий
Фандом: «Пятьдесят оттенков серого» + куча отсылок к самым разным медийным продуктам + оригинальное авторское
Жанры: фантастика, гет, романтика, эротика, драма, психология (на самом деле юмор, стёб, пародия)
Персонажи: Доминика/Анастазис, все ОС
Рейтинг: NC-17
Предупреждение: BDSM и прочие забавные сексуальные практики (также в будущем не исключено старое-доброе насилие во всех возможных смыслах)
Аннотация (временная): Эротический роман, повествующий об отношениях властной бизнес-леди Доминики Грей и ванильного студента-хипстера Анастазиса.
Примечание: Здесь нет и не будет оригинальных персонажей и досконального соблюдения оригинальных событий. Это скорее вольная фантазия на тему, нежели фанфик в традиционном смысле.
От автора: Произведение началось как пародия на «Пятьдесят оттенков серого», но полёт авторской мысли обещает занести действие романа в совсем другие — весьма фантастические — дебри...
Статус: в процессе.


Глава 1

ЧЁРНО-БЕЛЫЙ МИР


Доминика следила за движением акций на мониторе, сидя в своём огромном кабинете на самом верхнем этаже шикарного небоскрёба. Её стройные ноги в серых замшевых туфлях от Шанель гордо возвышались на белом мраморном столе, в то время как сама она утопала в роскошном чёрном кресле, больше похожем на трон. Дизайн интерьера был выполнен в любимых оттенках Доминики — серых, чёрных и белых. Но по какому-то извращённому плану дизайнера в кабинете всё же оказался единственный яркий предмет — диван, обитый фиолетовым бархатом. И это раздражало.

Она никогда не понимала, зачем природа создала мир цветным. Все эти сложности с подбором одежды и предметов интерьера, с составлением букетов для бизнес-партнёров… Тут нельзя допустить ошибку: пришлёшь жёлтые розы вместо белых — и месяцы переговоров псу под хвост. Не зря чёрное платье всегда считалось признаком хорошего вкуса. Как, впрочем, и белая рубашка, и серый костюм. И уж никогда уважающий себя шеф не сядет в цветной автомобиль! Так зачем же эти неудобства? Вот бы однажды проснуться в чёрно-белом мире…

— Есть! — едва заметив, что цена на акции компании-конкурента опустилась почти вдвое, девушка нажала кнопку быстрой связи с конференц-залом, где её вызова дожидалась команда ведущих специалистов. — Покупаем, — приказала она и отключила связь.

«Наконец-то! Теперь эти жалкие неудачники никуда от меня не денутся. Не захотели добровольного поглощения — так вот вам, получайте. Надо было сразу понять, что я всё равно возьму своё. На рынке недвижимости может быть только одна госпожа — это я, Доминика Грей!»

Девушка с довольной улыбкой тряхнула копной густых волос, окрашенных в пепельный блонд, поднялась из-за стола и прошествовала к огромному панорамному окну. Приоткрыв жалюзи, Доминика удовлетворённо заметила, что раздражающе яркое солнце скрылось за пеленой густых серых облаков. Она любила пасмурную погоду, облака и туман. Когда мир окутывала прохладная серость поздней осени, Доминике вовсе не хотелось кутаться в плед и спать, подобно прочим, наоборот — в её душе поселялись бодрость и восторг. Корпорация Доминики Грей — «Доминарион Интерпрайс Инкорпорейтед» — была лидером штата в сфере недвижимости, настоящим гигантом. В свои неполные двадцать восемь девушка достигла высот, которые и не снились её ровесникам. Сочетание врождённого таланта к бизнесу и недюжинной удачи превратило её в самую молодую миллиардершу в истории, заработавшую своё состояние исключительно собственным трудом.

— Мисс Грей! — переговорное устройство на столе заговорило голосом секретаря. — Последняя сделка получила подтверждение, специалисты приступили к подготовке документов. Ещё только что звонили из Центра занятости молодёжи, спрашивали, когда можно прислать корреспондента для интервью.
— Напомни, что конкретно им от меня нужно.
— Пишут статью о молодых и успешных бизнесменах, которая должна вдохновить выпускников.
— Завтра, — отмахнулась Доминика. — Сейчас я хочу бокал сухого белого и прогноз погоды на выходные.
— Конечно, мисс Грей, сию минуту.

Вскоре секретарь вошёл в кабинет Доминики с подносом в руках. Вернувшись в своё кресло, начальница оценивающе оглядела стройную фигуру молодого человека и его ухоженные пальцы, поставившие перед ней изящный бокал. Приподнятое настроение девушки чуть было не сорвало с её губ вопрос о его планах на вечер, но Доминика вовремя одёрнула себя. Не стоит крутить интрижки на работе, особенно если она не хочет, чтобы кто-либо в офисе узнал о её весьма специфичных вкусах в интимной сфере. После первого же свидания парня придётся уволить, а он хороший работник, исполнительный, аккуратный. Оно того не стоит.

— Спасибо, Кристиан, ты можешь идти, — произнесла Доминика и пригубила вино.

Молодой секретарь услужливо кивнул и зашагал к двери, а девушка позволила своим глазам небольшую экскурсию по его филейной части, упруго несущей ноги к выходу.

Завтра её ждёт насыщенный день. Документы, акции, переговоры, снова документы, ещё надо вычленить время для этого бесполезного интервью Центру занятости. Как будто после него толпы лузеров, сидящих на родительских шеях, сразу же прозреют и начнут трудиться. Утешало, что зато завтрашний день — последний рывок перед выходными, которые Доминика обязательно сделает потрясающими. Иначе и быть не может.

***

На свежеопавшую листву упали первые снежинки, и всё вокруг затаилось и сжалось, будто невинная девушка от прикосновений взрослого и опытного мужчины. Анастазис повёл носом, как заправский охотничий пёс, и побежал. Он бежал долго, огибая зловещие чёрные стволы деревьев, сухая листва хрустела под босыми ногами, а снег всё падал и падал, из нежного и лёгкого, словно искусная шаль, покрова превращаясь в тяжёлую серую массу, давящую на землю, гнетущую, будто бы чувства, вдруг ставшие ненужными. Запыхавшись, Анастазис сделал неловкий шаг и чуть не упал. Остановившись и оглядев себя, парень с удивлением обнаружил, что полностью обнажён, и тут же ощутил холод. Он прикрыл руками самое дорогое для любого мужчины и поёжился, оглядываясь по сторонам в поисках чего-нибудь, что могло бы ему помочь, но его окружал лишь бесконечный тёмный лес. Смеркалось. «Бежать! — сверкнула молнией мысль. — Надо бежать, чтобы не замёрзнуть!» И он побежал. В висках шумело, а ноги болезненно покалывало от каждого прикосновения к заснеженной земле. Вдруг за деревьями мелькнул силуэт, и Анастазис закричал: «Эй! Кто там?» Силуэт приблизился и оказался милым мальчиком лет восьми. Мальчик теребил свою толстовку и проникновенно смотрел на Анастазиса большими испуганными глазами. «Нет! — вновь закричал парень. — Беги, а то замёрзнешь!» «Мне некуда бежать», — ответил мальчик странным голосом и вдруг рассыпался на сияющие ледяные осколки. Анастазис, крича от страха, нырнул в ближайший сугроб с головой, но вместо ожидаемого приземления почувствовал, что легко парит в окружении густого молочного тумана, и этот серый туман был так нежен и мягок, так успокаивал и умиротворял, что парень захотел остаться в нём навсегда и даже убрал руки с самого дорогого.

Он проснулся внезапно от звенящей тишины, будто сам мир позвал его и шепнул на ухо: сегодня произойдёт что-то особенное. Резко откинув одеяло, Анастазис сел на постели и провёл рукой по жёсткой щетине на лице. Сон про заснеженный лес, туман и странного мальчика показался ему довольно необычным, но тут же выскочил из головы, как только взгляд парня опустился на циферблат будильника.

— Нет! Уже восемь! — воскликнул он и вскочил. Но левая нога, запутавшаяся в простыне, предательски задержала его на месте, отчего Анастазис упал, чуть было не впечатавшись лбом в тумбочку, зато пребольно наткнувшись локтями на разбросанные по полу детальки конструктора «Лего». — Джордж, чтоб тебя, ленивая задница! — закричал юноша.

Сосед Анастазиса, Джордж, с которым они вместе снимали квартиру, был фанатом конструкторов, но не очень любил уборку.

Бегая по комнате, спотыкаясь, роняя и вновь поднимая вещи, Анастазис собирался в университет. Он опаздывал на лекцию по искусству древнего мира. Этот предмет не входил в число основных, но был одним из самых любимых и важных для юного студента. Конечно, он мог бы пойти на факультет искусствоведения или даже на художественно-графический, ведь рисовал Анастазис замечательно, но в борьбе между литературой и искусством первое взяло верх. Тем более что расти и в области второго тоже была возможность, ведь учился парень в Сосне — старейшем и самом котируемом университете Вестпорнтиса.

Утро у парня не заладилось. Сначала не прозвенел будильник, потому что Анастазис забыл его завести, потом выяснилось, что в душе закончилась горячая вода, а на кухне — хлеб для тостов. Кроме того, сушилка остановилась на середине цикла, и рубашку пришлось срочно сушить феном.

Чертыхаясь, Анастазис торопливо водил работающим на всю мощность феном над рубашкой, когда в дверной проём ванной просунулась голова Джорджа, обмотанная вокруг лба полотенцем.

— Ась, выручай, — прохрипел он, прижимая ладонь к горлу. — Мне на работе поручили взять интервью у одной серьёзной персоны. Это очень важно для моей карьеры, мне даже намекали на повышение!.. — повысив голос, Джордж закашлялся. — А я совсем расклеился, даже вот еле говорю. Чёртова простуда! Сходи вместо меня, пожалуйста.
— Ты что, я не умею брать интервью. Я модель, а не журналист, — подбоченился Анастазис.
— Да там ничего сложного, просто задашь ей вопросы, которые я тебе дам. Сейчас всё покажу, смотри…
— Нет, Жоржи, не могу, у меня лекция.
— Брось, ты всё равно на неё уже опоздал. Ась! Ну А-а-а-асик… — начал клянчить сосед и хитро сощурился. — Я прощу тебе долг за вчерашний спор. Асик, умоляю!

Анастазис вздохнул, выключил фен и оглядел так и не высохший до конца ворот рубашки. Джордж снова зашёлся кашлем, хватаясь за полотенцесушитель и пуча слезящиеся глаза.

— Ох, не могу же я бросить друга в беде. Показывай, что там у тебя, — сжалился Анастазис, поворачиваясь к Джорджу. — Эй, на меня-то не кашляй!

***

Личный водитель Доминики опаздывал, но это нисколько не беспокоило её. Гиперответственность и трудоголизм совсем не вязались с сегодняшним туманным утром. Девушка сделала глоток горячего свежесваренного кофе и ощутила, как её тело постепенно наполняется теплом и бодростью, словно нежный зелёный росток впитал в себя живительную влагу и готов вот-вот распуститься прекрасным цветком. Доминика не спеша прошествовала к прихожей, отделанной серыми деревянными панелями с искусно вырезанными флористическими коллажами. По дороге девушка несколько лениво собрала разбросанные ею возле ванной предметы дамского обихода — чёрный шёлковый халатик, сеточку для волос, изящный гребень, чулки. Она удивлённо покрутила в руках чулки, словно не понимая, как они сюда попали, и воспоминания нахлынули в её прекрасную головку…

— Да, моя госпожа! Ещё, ещё…
Руки мужчины были крепко привязаны к изголовью кровати её чулками, пока сам он извивался и стонал под хлёсткими ударами стека. Доминика перемежала шлепки с поцелуями и полуукусами, превращая спину и ягодицы своего партнёра в пылающее страстью, неистовое поле боя.
— Ну что, плохой мальчик? — чуть хрипловато спросила она. — Ты уже достаточно наказан, м?
— Нет! Нет, прошу, не останавливайся! — выпалил мужчина, тяжело дыша.
— Что? Ах ты маленький дрянной засранец, отвечай как положено! — крикнула она, сорвавшись на визг, и яростно взмахнула стеком над его спиной. Мужчина, уткнувшийся лицом в подушку, приглушённо вскрикнул. На его коже стал наливаться очередной красный след, и Доминика залюбовалась этим вдохновляющим зрелищем.
— Госпожа, мой проступок слишком тяжёл, и этого наказания недостаточно! Прошу, накажи меня сильнее!
— Так-то лучше, — улыбнулась девушка. — Ничего, сейчас мы очистим твою совесть, кусок дерьма! — и она потянулась за анальной грушей…


Доминика усмехнулась своим воспоминаниям и швырнула чулки подальше в угол. Она уже давно пресытилась одноразовыми свиданиями. Точёные лица парней из лучших эскорт-агентств и их же красные располосованные задницы слились в один сплошной калейдоскоп, вращаясь в памяти, как карусель, вызывая головокружение и дискомфорт. Ей хотелось большего. Не просто секса и не просто удовлетворения своих специфических желаний, которые столь многие посчитали бы постыдными, а то и вовсе дикими. Она хотела слияния возвышенного и низменного, густой вибрации чувств, что отдавались бы эхом в недрах её души с каждым прикосновением к разгорячённой коже, с каждым движением, с каждым свистящим взмахом орудия её наслаждения. И чтобы вторая душа ощущала то же самое, покорно отдаваясь в её руки без остатка, без притворства и лжи.

Из грёз Доминику вывел настойчивый звонок видеодомофона. Девушка порхнула к экрану, словно птичка, и увидела, как её наконец-то прибывший водитель нервно переминается с ноги на ногу у входа в здание. Она оставила фарфоровую чашку с недопитым кофе на столике в прихожей, подхватила серое кашемировое пальто, сумочку и поспешила вниз.

— Пробки, мисс Грей. Прошу прощения, — виновато произнёс водитель, распахивая перед ней дверь салона роскошного Rolls Royce Phantom.
— Ничего страшного, Эстебан, — улыбнулась Доминика, и что-то заставило её немного порезвиться: — Королева никогда не опаздывает, это остальные приходят слишком рано.

Водитель улыбнулся ей в ответ и, видимо, хотел что-то сказать, сопроводив свои слова широкими жестами, но это стало его роковой ошибкой, потому что в тот же миг, скользнув тонкими каблуками-шпильками по припорошённому снегом тротуару, Доминика не удержала равновесие и стремительно полетела на асфальт. Незадачливый Эстебан не успел подхватить свою начальницу, и девушка упала, сильно ударившись головой об автомобиль. В её глазах что-то болезненно ярко сверкнуло, а потом она провалилась в темноту.

***

Доминика почувствовала резкий запах нашатырного спирта и рефлекторно замотала головой.

— Мисс Грей, как вы себя чувствуете? — услышала она чей-то голос.

Девушка часто заморгала и приподнялась на локтях. Она увидела перед собой необычайно бледное лицо доктора и обратила внимание на его почему-то седые брови, совершенно не сочетающиеся с молодостью лица. Мысли, всё ещё не ставшие на место в голове после удара, заметались в хаотичной последовательности.

«Почему у него седые брови? Он в детстве мечтал быть как Жак-Ив Кусто, но мать заставила его пойти в медицинский, быть как папа и дедушка, и вот, вместо того чтобы смотреть на прекрасный и искусный полёт чаек в погоне за добычей, он смазывает зелёнкой лбы богачей. Хотя зелёнка — это не для элитной частной клиники, нет. Каким-то очень дорогим немецким лекарством в десять раз дороже зелёнки, но с таким же составом, а высокой стоимостью — потому что не зелёная. И вот он сидит на скучной лекции или препарирует лягушку, борясь с тошнотой, а вечером в общаге пытается скрасить серую, не приносящую радости жизнь пивом, распитым с однокашниками. Утром он просыпается в одной постели с девчонкой из параллельного потока, пытаясь вспомнить, что было вчера. Секс не принёс ему настоящего удовольствия, он был случайным, и будущий доктор его даже не помнит, но этот секс подарил девчонке ощущение, что теперь у неё — откровенно страшненькой, конопатой, с двумя жиденькими желтоватыми косичками пигалицы — есть парень! А этот парень просто не знает, как отказать. Он не умеет говорить „нет”. И вот так он, плывя по течению, занимается подчинением всю жизнь. Высшая степень морального извращения».

Все эти мысли, как целая жизнь любящего моральный садомазохизм доктора, пронеслись в голове Доминики. Она поморщилась от внезапно накатившего презрения к врачу.

Поморгав для верности ещё раз, Доминика с удивлением обнаружила, что всё окружающее — стены отделения приёмного покоя, стеллажи с различными медицинскими штучками, даже фикус в кадке — выглядит как в старом кино, снятом на чёрно-белую плёнку. Всё стало… серым. Десятками, сотнями оттенков серого. Девушка ошеломлённо уставилась на доктора.

— Хорошо, — ответила Доминика, и сказанное гулким эхом отозвалось в ушах, принеся с собой боль. К девушке подошла медсестра и приложила пакет со льдом к её голове.
— Мисс Грей, сколько пальцев вы видите перед собой? — спросил доктор, поднеся руку к лицу пациентки.

Доминика удивлённо посмотрела на странные серые пальцы врача, на его золотое обручальное кольцо совсем не золотого цвета и не смогла понять, как такое возможно.

— Три, — уверенно ответила она и мысленно добавила: «Три совершенно серых пальца, доктор».

Почувствовав, что окончательно пришла в себя, девушка попыталась встать.

— Куда вы, мисс Грей? Не спешите, — успокаивающе заговорил врач.
— Который час? Сколько я уже нахожусь здесь? — засуетилась она.
— Не волнуйтесь, сейчас девять утра. Ваш водитель привёз вас сюда после того, как вы упали и ударились головой. Помните, как это произошло? — врач посветил фонариком ей в глаз.
— Помню. Доктор, со мной уже всё в порядке.

Девушка не решилась сказать ему о возникшей проблеме. Странные перемены в зрении немного пугали, но что-то заставляло её молчать. Что-то давно сидящее в ней, фантастическое желание, о котором она до сих пор никогда не думала всерьёз.

— А вот я в этом не уверен, — сказал доктор, осматривая шишку на её голове.
— Нет, правда, всё хорошо. Мне надо идти, сегодня ответственный день, у меня куча работы. Я не могу оставить всё на заместителей, — Доминика села на кушетке, торопливо поправляя одежду.
— Вам следовало бы остаться в больнице хотя бы до завтра, мисс Грей, потеря сознания — это не шутки. Очевидно, у вас лёгкое сотрясение мозга, но я бы хотел провести ряд анализов, чтобы убедиться, что нет более серьёзных последствий.
— Пустяки. Я прекрасно себя чувствую, — девушка упрямо встала на ноги.
— Что ж, — вздохнул доктор, — если вы настаиваете… Но лучше бы подстраховаться, мисс Грей. Вам может стать хуже.
— Если мне станет хуже, я обязательно вернусь к вам, а сейчас мне пора быть в своём офисе.

Доминика пощупала шишку на голове и заторопилась принять у Эстебана, понуро стоящего в дверях, своё пальто.

— Вот, пошлите вашего помощника за этим лекарством, — быстро черкнув что-то на бланке для рецептов, доктор протянул его девушке. — И если почувствуете себя плохо, немедленно возвращайтесь.
— Спасибо, доктор, — кивнула Доминика и направилась к выходу.

Прижимая к голове выданный заботливыми медсёстрами пакет со льдом, девушка шла по коридору приёмного отделения. Она украдкой озиралась по сторонам, рассматривая окружающие предметы — самые разные, которые обычно бывали каких угодно цветов. Зелёные растения, красные и жёлтые памятки на стенах, коричневая мебель… Всё стало серым. Там чуть темнее, здесь чуть светлее — но непременно серым. Серее некуда. Лишь то, что должно быть чёрным и белым, осталось прежним. Доминика понимала, что это ненормально. С ней произошла странная аномалия, должно быть, вызванная ушибом головы, но какая-то часть её души не просто отвергала все опасения, а даже ликовала. Мир стал простым, понятным и чертовски стильным! Словно фотографии Доминики в Инстаграме, пропущенные через фильтр. Она смотрела на серых медсестёр, снующих туда-сюда по коридору, и понимала, что готова с радостью привыкнуть к своей новой особенности. Девушка чувствовала себя прекрасно, не считая слегка ноющей шишки. «Сущая ерунда, от которой вскоре и следа не останется», — успокоила она себя.

Покинув здание больницы, Доминика вдохнула ещё не успевший пропитаться выхлопными газами утренний воздух, весело оглядела серую-серую улицу и села в свой серый-серый автомобиль, с любопытством посматривая на серого-серого Эстебана.

@темы: фанфик, пятьдесят оттенков, verner