Автор: Вернер Солнцеликий
Фандом: «Пятьдесят оттенков серого» + куча отсылок к самым разным медийным продуктам + оригинальное авторское
Жанры: фантастика, гет, романтика, эротика, драма, психология (на самом деле юмор, стёб, пародия)
Персонажи: Доминика/Анастазис, все ОС
Рейтинг: NC-17
Предупреждение: BDSM и прочие забавные сексуальные практики (также в будущем не исключено старое-доброе насилие во всех возможных смыслах)
Аннотация (временная): Эротический роман, повествующий об отношениях властной бизнес-леди Доминики Грей и ванильного студента-хипстера Анастазиса.
Примечание: Здесь нет и не будет оригинальных персонажей и досконального соблюдения оригинальных событий. Это скорее вольная фантазия на тему, нежели фанфик в традиционном смысле.
От автора: Произведение началось как пародия на «Пятьдесят оттенков серого», но полёт авторской мысли обещает занести действие романа в совсем другие — весьма фантастические — дебри...
Статус: в процессе.


Глава 2

СТРОИТЕЛЬСТВО ЖЕЛАНИЙ

Анастазис сидел на табуретке в маленькой кухоньке своей съёмной квартиры, неторопливо смакуя любимый растворимый кофе три-в-одном из большой кружки с надписью «Лучше молоко из пакета, чем корова на кухне». Лекция, на которую студент благополучно опоздал, больше не занимала его мысли, поскольку теперь в них поселилась миловидная девушка, чьё фото он нашёл среди бумаг со списком вопросов для интервью.

— Доминика Грей… — вслух прочёл парень имя будущей респондентки.

С фотографии на него смотрело женское лицо. Серьёзное, даже немного строгое, но ясно было, что это напускное: уж очень живыми и мечтательными казались её красивые серые глаза. Анастазис вдруг почувствовал лёгкую дрожь в пальцах. Сегодня ему предстоит общение с этой девушкой, а, судя по информации, которую предоставил Джордж, она очень крутая штучка. Шутка ли в двадцать семь лет владеть многомиллионной корпорацией, входить в список Форбс, быть самой влиятельной женщиной в своей сфере, при этом оставаясь настоящей загадкой для широкой публики.

— Кто же ты такая, Доминика Грей?.. — тихо произнёс Анастазис, открывая солидный перечень вопросов, которые ему предстояло изучить.

Не желая подвести заболевшего друга, Анастазис тщательно рассчитал время на дорогу, чтобы быть в офисе «Доминарион Интерпрайс Инкорпорейтед» ровно в полдень, как просил его Джордж.

Парень вышел на улицу и вежливо поздоровался с женщинами в возрасте, сидящими на лавочке у подъезда. Он всегда был почтителен и вежлив с людьми, годящимися ему в родители, не только потому что искренне уважал их, но и потому что знал: любая оплошность в их присутствии сделает его предметом сплетен и злословия, а негативное мнение о себе ранило его с детства.

Осеннее солнце ярко освещало багряную листву, и природа задыхалась, жадно глотая последнее тепло, наслаждаясь им, заражая Анастазиса желанием жить быстрее, полнее, и от переизбытка чувств он даже пару раз подпрыгнул, преодолевая бордюры. Папка с вопросами для мисс Грей лежала в его рюкзаке — парень чувствовал, как она строго торчит там, между кассетным плеером и молескином для умных мыслей, и это приводило его в волнительный восторг. Анастазис был разносторонним молодым человеком. Он увлекался фотографией, любил музыку — классическую и инди-рок, немного разбирался в винах, рисовал и, как прилежный студент гуманитарного факультета, просто обожал литературу. За все свои двадцать два года он перепробовал массу дел и увлечений, но ещё никогда Анастазису не доводилось бывать интервьюером. Это волновало его. Он опасался сделать что-то не так, сказать не те слова или показаться глупым. В то же время скорое предвкушение чего-то до сих пор неизведанного, щемящее, дрожащее, заставляло его сердце трепыхать, подобно бабочке.

В метро было довольно просторно: утренний час-пик уже прошёл, и Анастазис порадовался, что сможет найти свободное местечко, чтобы ещё раз внимательно перечитать вопросы и даже порепетировать их немного шёпотом. Он устроился на сиденье и достал папку из рюкзака.

— Ой, извините, — на красный кед Анастазиса наступила подошедшая девушка. Она смотрела на него полными раскаяния зелёными глазами, будто бы совершила нечто страшное и непростительное.

Анастазис улыбнулся ей в ответ так широко и доброжелательно, что и она невольно улыбнулась.

Парень уступил ей своё место, решив, что сможет читать и стоя. Он остался стоять рядом с усевшейся девушкой и раскрыл папку.

Читая, Анастазис то и дело краем глаза замечал, что эта девушка продолжает смотреть на него и улыбаться. То широко, то немного украдкой, как бы сдерживаясь. Анастазис почувствовал неловкость и тут же начал оглядывать себя в поисках возможной причины этой неловкости. О нет! На его прекрасных новых штанах, по-модному подвёрнутых у щиколоток, отсутствовала пуговица, и не стесняемая дополнительной преградой молния предательски весело расползлась, открыв взору попутчицы Анастазиса несколько букв надписи «Kelvin Clain» на оранжевых трусах.

«Грёбаная пуговица! — мысленно выругался Анастазис. — Грёбаные криворукие китайцы! До сих пор без ошибок писать не научились!»

Ему стало жгуче стыдно, но даже не из-за того, что его брюки расстегнулись перед незнакомкой, а потому что бельё, купленное по дешёвке в китайском интернет-магазине, просто кричало о том, что является подделкой не самого лучшего качества. Даже ниточки торчали… Анастазис прикрыл область своей ширинки папкой и убежал в другой вагон, подальше от улыбающейся девушки и своего стыда.

Огромный небоскрёб, принадлежащий корпорации «Доминарион Интерпрайс Инкорпорейтед», а значит, и Доминике Грей, впечатлил Анастазиса своими размерами и безупречным современным стилем архитектуры. Ему ещё никогда не приходилось бывать в таком роскошном здании, где мечтал бы работать любой. Парень прошёл мимо парковки, на которой стояли дорогущие машины, сверкающие чистотой и блеском своего превосходства. Он украдкой посмотрелся в сияющий капот одной из них, как в зеркало, и поправил вьющиеся пряди волос, выбившиеся из пучка на затылке.

Не дойдя до стеклянных дверей несколько шагов, Анастазис вспомнил лицо мисс Грей с фотографии и растерялся. На мгновение ему показалось, что он забыл все наставления Джорджа и тщательно подобранные слова приветствия для девушек с ресепшена. «Соберись!» — мысленно приказал себе парень и, удостоверившись, что булавка на ширинке, которой он заменил потерявшуюся пуговицу, держится прочно, уверенно переступил порог.

***

Рабочий день в самом разгаре, а Доминике уже хотелось, наплевав на всё, поскорее сбежать куда-нибудь — в горы, например, прихватив палатку и лыжи, и любоваться там бескрайними серыми просторами. Она начала потихоньку привыкать к новой действительности. Обычно яркий цветник девушек на ресепшене сегодня был поразительно стильным в своих чёрно-белых оттенках, малахитовые панели у входа в лифт показались драгоценным серебром, секретарю — любителю розовых рубашек — удивительно шёл этот светло-серый, и даже раздражающий фиолетовый диван был больше не властен отвлекать Доминику от работы. Девушку мало волновало, вернётся ли её глазам нормальное восприятие цветов, более того, она даже хотела, чтобы оно никогда не возвращалось. Её мир наконец-то стал таким, каким она видела его только в самых нереальных мечтах, это ли не счастье?

С минуты на минуту должен был явиться кто-то из Центра занятости молодёжи, чтобы взять у неё интервью, о котором девушка почти забыла из-за утреннего приключения. Доминика отодвинула ноутбук ближе к углу стола, собрала все бумаги в аккуратную стопку, поправила карандашницу и прошла к зеркалу, чтобы поправить внешний вид. Предстоящий визитёр не казался ей таким уж важным, но она привыкла всегда быть на высоте и с иголочки и не собиралась изменять своим принципам.

— Мисс Грей, пришёл интервьюер, — бодро отрапортовал голос секретаря через интерком. — Впустить?
— Да, пусть войдёт, — ответила девушка, нехотя отворачиваясь от зеркала.

Как только она вернулась в своё кресло, в дверь кабинета кто-то робко постучал, тут же слегка приоткрыв её. Доминика закатила глаза. Ну что за манера открывать дверь сразу же после стука, не дождавшись приглашения? Если стучишься, то жди, когда разрешат войти, полностью соблюдая формальность, а если всё равно собираешься сразу входить, то зачем стучаться? Нелепость.

— Здрасьте! То есть… добрый день! То есть утро… — вошедший в кабинет молодой человек замялся на пороге. Он выглядел смущённым и явно нервничал, сминая в руках папку для бумаг.
— Добрый день, — холодно ответила Доминика, глядя гостю прямо в глаза. — Не стойте в дверях, проходите, — и она сделала жест в сторону кресла напротив себя — приглашающий, но властный.

Парень спохватился, прижал к груди свою папку и неуверенно зашагал вперёд.

Доминика, известная тем, что от неё никогда ничего не ускользало, внимательно рассматривала своего гостя. У него были блестящие волосы (очевидно, он недавно помыл их), достаточно длинные, чтобы собраться в пучок на затылке. На лице красовалась щетина, но довольно ухоженная: было понятно, что парень старательно отращивает популярную сейчас бороду, хотя его растительности явно не хватает рук профессионала. Доминика отметила нарочито небрежно выпущенную рубашку в клеточку, модные брюки, подвёрнутые на щиколотках, симпатичные кеды и, что понравилось ей больше всего, элегантный тренч, который парень держал на согнутой в локте руке. Девушка любила, когда люди старались хорошо выглядеть даже при невысоких доходах, а доходы этого парня можно было легко оценить по качеству вещей. Но на самом деле не одежда заинтересовала её больше всего, а то, что под ней скрывалось. Доминика оценила стройную, худощавую, явно знающую, что такое спортзал, фигуру молодого человека, прикинула толщину бицепса по рукаву рубашки и пожалела, что сидит к нему лицом, не имея возможности рассмотреть форму его ягодиц.

Визитёр осторожно опустился в кресло, стараясь не издавать никаких звуков. Теперь, когда он находился совсем близко, девушка смогла вглядеться в его лицо. Гладкая кожа без единого прыщика: ох, как же не любила Доминика прыщавых парней, в страхе отпрыгивающих от самого банального лечебного крема. Тонкие губы, нос с сексуальной горбинкой, высокие скулы и почти идеально очерченные брови над тёмными глазами-омутами. Девушка почувствовала, что её собственные глаза загорелись интересом. Да, эта встреча будет куда приятнее, чем она ожидала. Было бы гораздо скучнее, если бы Центр прислал какую-нибудь мышку-студентку с дурацкой чёлкой и без намёка на фигуру.

Пауза затянулась, и Доминика решила её наконец прервать.

— Вы пришли взять у меня интервью, я правильно понимаю? — спросила она ровным тоном, стараясь выглядеть дружелюбной.
— Да… — замялся молодой человек, старательно выглядывая что-то в своих бумагах. — Вообще-то я подменяю друга, который должен был взять его вместо меня. То есть я беру его вместо него. То есть… Тьфу!.. Ой, извините, — парень замолчал и опустил глаза.

Доминика широко улыбнулась, поняв, что верховодить в диалоге будет она. Ей это понравилось.

— Ну так приступайте, я вся внимание. Как вас зовут?
— Анастазис. Анастазис Сифакис.
— Вы грек?
— Я… Мой отец был родом из Греции.
— Вот как? Интересно. Вы бывали на родине отца?
— Нет, никогда.
— А хотели бы побывать?
— Может быть. Я… Э-э-э… Мисс Грей, у меня тут вопросы…
— Это я уже поняла.
— Я ведь могу задать их вам прямо сейчас, да?
— А вы хотите?
— Ну… Я должен, меня друг попросил…
— Вы всегда делаете то, о чём вас попросят?
— Что?.. Мисс Грей, простите, но как это относится к…
— Отвечайте.
— Я не знаю… Наверное.

Доминика усмехнулась одной стороной рта, и эта полуусмешка скоро превратилась в хищную улыбку.

— Что ж, задавайте ваши вопросы, мистер… Сифакис.

Парень выглядел дьявольски смущённым, и если бы не новое серое зрение Доминики, она бы руку дала на отсечение, что его уши покраснели, как спелые томаты.

***

— И последний вопрос, мисс Грей. Точнее сказать, даже не совсем вопрос, а это… как его… э-э-э… — Анастазис силился вспомнить нужное слово.

Это было ужасно. Ну ладно волнение: он допускал, что в его ситуации немного волноваться — это нормально, но, как студент, изучающий литературу, парень был в ярости на самого себя. Как при его любви к книгам можно было умудриться выставить себя таким косноязычным чурбаном? Он то путал слова, то забывал их, мысленно раздражаясь, а от насмешливых зайчиков, прыгающих в глазах мисс Грей, когда он ляпал очередную глупость, ему пару раз даже захотелось заплакать. Каждая пауза в его речи, казалось, растягивала секунды до бесконечности, а противные «э-э-э» и «м-м-м», которыми он пытался заполнить тишину, вызывали лишь желание хорошенько стукнуть себя по лицу.

— В общем… Какие напутственные слова вы могли бы подарить молодым специалистам, вставшим на путь поиска работы своей мечты? — наконец справился с собой Анастазис.
— Это самый лучший вопрос во всём вашем интервью, — усмехнулась его собеседница, расслабленно откинувшаяся на спинку кресла. — Что ж… Я могла бы сказать им, что самое главное — не отступать и не сдаваться, и всё придёт. Но нет. На самом деле никакой работы мечты не существует. Всегда найдутся подводные камни, которых вы не будете ожидать и которые вряд ли вам понравятся. Работу мечты нельзя отыскать, но можно превратить свою работу в мечту. Для этого необходимо как можно прочнее возвести фундамент, на котором в дальнейшем станет возможно строительство любых желаний, самых смелых, и тогда однажды вы проснётесь утром и поймёте, что, несмотря ни на что, ваша работа и есть настоящая работа мечты.
— Сразу видно, что вы занимаетесь недвижимостью, — хихикнул Анастазис.
— Да? Почему же?
— Ну… Фундамент, строительство…
— По-вашему, я ограниченная? — лицо Доминики стало строгим.
— Нет! Что вы… Нет, конечно же, нет!

Анастазис испугался и был готов проклясть себя самым страшным проклятием за невообразимую глупость, но эта девушка с пепельными волосами, сидящая напротив, кажется, веселилась, глядя в его бегающие от страха и волнения глаза.

— Я вовсе не хотел… Не то имел в виду… Простите, мисс Грей!
— Прощаю, Сифакис, — ответила она и как-то странно и загадочно улыбнулась: — На этот раз.

Когда небоскрёбы и широкие улицы делового района остались позади, Анастазису вдруг стало грустно. Он сидел в красивом помещении напротив очаровательной молодой женщины и вёл себя, как идиот. Окажись они оба вечером у барной стойки клуба, он бы не растерялся и угостил её смузи, а потом спросил, читала ли она Бегбедера в оригинале…

Доминика Грей опустошила его эмоционально, но оставила в сердце маленькую острую занозу, и Анастазис понимал, что нескоро сможет забыть эту девушку. И это не было бы плохо, если бы не осознание того, что ему никогда не получить её внимания: она недосягаема для него, как звезда на ночном небе.

— Ну как всё прошло? Как она? Всё записал? — Джордж с порога набросился на друга с вопросами. — Давай же, Ась, не томи!
— Хорошо прошло, — буркнул Анастазис. — Вот диктофон, там всё есть.

Джордж радостно вцепился в диктофон, а потом лукаво посмотрел на своего соседа.

— А как тебе мисс Грей? Говорят, горячая штучка, ух! Красивая блондинка, ноги длинные… Ты хорошо её рассмотрел?
— Перестань, — Анастазис засуетился и, изо всех сил сдерживая смущённую улыбку, быстро зашагал к своей спальне.
— Что, неужели не рассмотрел? Да ну, Ась, на тебя это не похоже.
— Ну смотрел, да, — Анастазис понял, что ему не отделаться от назойливых вопросов. — Она… красивая. И есть в ней что-то, знаешь, такое загадочное и немного опасное. И прекрасное.

Джордж заржал, как жеребец, хватаясь за живот:

— Чего?.. Ха-ха-ха-ха, ой, не могу! Опасное… И прекрасное! Бу-га-га-га-га!.. — от смеха у него даже потекли слёзы.

Анастазис пробормотал что-то неразборчивое и поспешил скрыться в своей комнате, крепко закрыв за собой дверь.

— Асик, — немного успокоившись, но всё равно периодически срываясь на смех, заговорил Джордж, — ты что, влюбился, что ли? Ты же циник, Асик!
— Отстань, Жоржи! — крикнул из-за закрытой двери Анастазис.
— Как скажешь, — засмеялся сосед. — Пойду писать статью, может, вставлю в неё что-нибудь из твоих слов про мисс Грей — опасную и прекрасную!

В дверь глухо стукнула подушка, брошенная Анастазисом, и Джордж поспешил ретироваться.

***

Доминике было жаль, что в эти выходные не получится сесть в частный самолёт и махнуть в горы. Бедные лыжи останутся не у дел из-за того, что она так досадно упала тем утром. Девушка чувствовала себя здоровой, но разум твердил ей, что пока не стоит покидать город: вдруг медицинская помощь ей всё же понадобится. Впрочем, киснуть в четырёх стенах она не собиралась, ведь можно найти массу развлечений и в городе.

Пританцовывая под негромкую музыку, она ходила по комнатам своих роскошных апартаментов, занимающих два верхних этажа элитного жилого комплекса. Это была одна из её квартир, примечательная тем, что в осенние месяцы из окон открывался потрясающий вид на горизонт, потому в этот сезон Доминика предпочитала обитать здесь, а не в основном своём жилище — шикарном особняке за городской чертой.

Стройные ножки легко переступали по пушистому ковру, повинуясь ритму мелодии, девушка кружилась, описывая руками широкие дуги в воздухе, и улыбалась. Она думала о парне, приходившем брать у неё интервью. Такой робкий и милый, он всколыхнул в ней желание. Её не волновал социальный статус очередного избранника или его доходы: она не из тех женщин, что нуждаются в сильном попечителе, и может позволить себе заинтересоваться любым. Доминика действовала по наитию, безошибочно отыскивая в мужчинах желанные черты, словно хищная кошка свою маленькую жертву. Этот парень был тем, чего ей так не хватало в последнее время. Чувствительный, с тонкой душой, открытый, готовый давать, не прося ничего взамен, идеально подходящий на предназначавшуюся ему роль. Он мог бы стать её новым увлечением. И его тело, насколько смогла понять Доминика, полностью отвечало её вкусам.

Зазвонил телефон, и девушка с сожалением выключила музыку.

— Доминика, дорогая, здравствуй! — защебетал собеседник, растягивая слоги, и девушка узнала своего старого знакомого — Дэвида Ланжа, известного в некоторых кругах заводилу и начинающего модельера; наверняка это начинание осуществлялось не без помощи очередного влиятельного папика.
— Привет, моё золотко, — в тон собеседнику заворковала Доминика. — Что случилось? Неужели тебе не понравился новый дом?
— Ой, ну что ты говоришь, дорогая, как такая прелесть может не понравиться? — кокетливо отозвался Дэвид. — Ты предложила мне самый лучший дом в мире! Я к тебе совсем по другому вопросу, сладкая. Сегодня состоится мой первый показ!
— Ничего себе, — удивилась Доминика. — Так скоро?
— А то! Жажда действия бурлит во мне, как пузырьки шампанского. Я уверен, это будет что-то! Приедут дорогие гости из Милана и Парижа, эксперты, пресса… О, я полон предвкушения, Доминика, ты не представляешь!
— Отчего же? Представляю, — улыбнулась девушка. — Совсем как я перед первой крупной сделкой.
— Ой, ну опять ты про свои эти серьёзные дела… — недовольно протянул Дэвид. — Тебе надо расслабиться, крошка, не то совсем себя загонишь. И я тебе с этим помогу! Приглашаю тебя сегодня вечером в «Гуанабану» на мой показ! — Дэвид сделал паузу, словно фокусник, только что совершивший неожиданный трюк. — Для тебя приготовлено местечко в зоне ви-ай-пи, разумеется. Прости, нужно было сказать тебе заранее, но я так замотался, так замотался…
— О, Дэвид, конечно же, я приду. Разве можно такое пропустить? — ответила Доминика, уже мысленно подбирая себе наряд на вечер.
— О, ты делаешь меня счастливым, радость моя! Приходи, я буду ждать. Чмоки-чмоки!

В гардеробной Доминика мучительно выбирала между коротким белым и длинным чёрным платьями. «Как хорошо, что вся моя одежда и так была только чёрной, белой и серой. Не получится оконфузиться, случайно надев что-то невпопад», — думала она, перебирая вешалки. Её немного беспокоило, как быть, если вдруг на показе кто-нибудь спросит её мнения о цветах представленной коллекции. Доминика обратила внимание, что в её чёрно-белом спектре всё же множество оттенков, светлых и тёмных, тёплых и холодных, в которых, если напрячься, можно угадать бывший жёлтый или красный. Конечно, это слишком слабая надежда на то, что никто не догадается о её особенности, если она вдруг об этом заговорит, поэтому нужно было постараться избегать таких вопросов.

Остановив свой выбор на маленьком белом платье с кружевом, Доминика пошла в другую часть гардеробной, где располагались длинные ряды полок с обувью. Сразу же поймав взглядом нужные туфли, подходящие к выбранному платью, девушка отложила их в сторону и остановилась у зеркала.

Готовясь идти в душ, она распустила волосы. Потом позволила шёлковому халатику соскользнуть с плеч и осмотрела себя в зеркало с головы до ног. Её кожа была светло-серой, почти белой в этом освещении, что выглядело необычно, но Доминике нравилось. Она провела пальцами по своей обнажённой груди, и соски тут же упруго отозвались на прикосновение. Доминика любила свою грудь, её форму и мягкость, нежность кожи. Она часто позволяла себе касаться её, тереть подушечками пальцев, представляя, как так же тёрлась бы сосками о гладкую мужскую спину. У её последнего любовника была отличная спина. И до, и после. О, особенно после…

Девушка опустила одну руку вниз, поглаживая то низ живота, то стройное округлое бедро. Наконец её палец коснулся заветной точки, и глаза непроизвольно сощурились, а губы расслабились в сладкой истоме. Точно так, когда стоящий перед ней на коленях любовник ласкал ту же волшебную точку своим языком, а она, наслаждаясь, лишь лениво пощёлкивала по его телу плёткой. Жаль, что сейчас под рукой не было подходящего мужчины, но Доминика, пылающая желанием, нашла выход. Круглая подушка, лежащая на пуфе, была столь похожа на крепкую мужскую задницу, что девушка, не удержавшись, быстро схватила маркер и нарисовала на ней недостающие детали естественных форм, особенно старательно выводя центральную линию, разделяющую эти воображаемые ягодицы. Довольная результатом, она властно посмотрела на подушку и хлопнула по ней ладонью. Звук, конечно, был совсем не тот, что надо, но ничего. Она взяла с обувной полки балетку, и подушке хорошенько досталось. Массируя клитор одной рукой, другой Доминика шлёпала и шлёпала подушку, всё сильнее и яростнее взмахивая балеткой, пока оргазм не накрыл её своей опьяняющей волной.

@темы: фанфик, пятьдесят оттенков, verner