Автор: Вернер Солнцеликий
Фандом: «Пятьдесят оттенков серого» + куча отсылок к самым разным медийным продуктам + оригинальное авторское
Жанры: фантастика, гет, романтика, эротика, драма, психология (на самом деле юмор, стёб, пародия)
Персонажи: Доминика/Анастазис, все ОС
Рейтинг: NC-17
Предупреждение: BDSM и прочие забавные сексуальные практики (также в будущем не исключено старое-доброе насилие во всех возможных смыслах)
Аннотация (временная): Эротический роман, повествующий об отношениях властной бизнес-леди Доминики Грей и ванильного студента-хипстера Анастазиса.
Примечание: Здесь нет и не будет оригинальных персонажей и досконального соблюдения оригинальных событий. Это скорее вольная фантазия на тему, нежели фанфик в традиционном смысле.
От автора: Произведение началось как пародия на «Пятьдесят оттенков серого», но полёт авторской мысли обещает занести действие романа в совсем другие — весьма фантастические — дебри...
Статус: в процессе.

Глава 3

ГРУБОЕ И НЕЖНОЕ


Закулисье подиума было, как всегда, шумным, суетливым и немного — хотя порой и очень — нервозным. Ассистенты носились туда-сюда с охапками одежды, развешивая её по вешалкам, подписанным именами моделей. Следом за ними подбегали старшие ассистенты и исправляли ошибки, переадресовывая перепутанные аксессуары и не всегда цензурно ругаясь. Аккредитованная пресса брала интервью у автора коллекции, его команды, гостей и прочих собравшихся сегодня в модном клубе «Гуанабана». Щёлкали фотоаппараты, мелькали вспышки, на всех слышимых частотах звучали голоса.

За всей этой беготнёй модели наблюдали с завидным равнодушием, разве что новички приставали с расспросами к гримирующим их визажистам, да и то лишь те, кто планировал закрепиться и сделать карьеру в этом бизнесе. А временные фрилансеры, вроде Анастазиса, снисходительно терпели порхание рук мастеров у своих лиц. Главное, чтобы кисточкой в глаз не ткнули и не ошпарили щипцами для завивки.

Настоящая работа, а точнее, безумная гонка для моделей начиналась позже, одновременно со стартом показа. К первому проходу все были готовы заранее, но для каждого следующего иногда оставалось нереально мало времени. Нужно было вылезти из предыдущего костюма, желательно, не повредив его, надеть следующий и снова бегом на подиум. Порой последнюю пуговицу или последний сантиметр молнии ассистенты застёгивали на модели за секунду до выхода. Но зрители ни в коем случае не должны были об этом догадываться: невозмутимое выражение лица и уверенная походка независимо от обстоятельств и самочувствия — главное дело демонстратора одежды. Облажаешься — сорвёшь весь показ, и помнить будут не прекрасную коллекцию, в которую вложено много труда и денег, а споткнувшегося, заблудившегося или ещё как угодно напортачившего неудачника.

Да уж, в мире высокой моды слабонервным не место.

Чаще всего Анастазис старался проводить время гримировки с пользой: заучивал конспект, повторял лекцию или думал, как получше написать заданное эссе. Но иногда показы выдавались необычными, и он позволял себе выбросить учёбу из головы и насладиться зрелищем. В этот раз всё обещало быть весьма занятным.

Имя дизайнера Анастазису ни о чём не говорило, однако место, в котором готовилось мероприятие, было модным VIP-клубом, одним из самых дорогих в городе. Такие, как Анастазис, могли попасть сюда разве что благодаря случаю или работе, а о том, чтобы развлекаться здесь, даже мечтать не стоило.

Герой вечера — автор коллекции — оказался, по мнению Анастазиса, весьма симпатичным парнем, простым с виду, с взлохмаченной копной золотистых вьющихся волос. Его внешний вид ничем не выдавал в нём ценителя моды: синие потёртые джинсы, футболка с неброским принтом, тряпичные мокасины. Но это только на первый взгляд. Тот, кто поотёрся в мире высокой моды или был её почитателем, безошибочно определил бы в этом облике лоск. И волосы модельера были не просто растрёпаны, а тщательно уложены в хаотичный фьюжн, и джинсы с футболкой явно приобретены из чьей-нибудь последней коллекции. И, скорее всего, на деньги того престарелого хлыща, что так и вился рядом с виновником события, то и дело непринуждённо раздавая краткие интервью журналистам и обмениваясь воздушными поцелуями с привилегированными гостями. Автор коллекции был его протеже, не иначе. Такое навязчивое внимание «опекуна» самого дизайнера ничуть не смущало. При любой возможности «подопечный» старался прильнуть к своему старику, приобнять или обменяться с ним слюнявыми «чмоки-чмоками». Всё это сопровождалось умилённым одобрением журналистов, многие из которых, скорее всего, еле сдерживали рвотные позывы.

Это было занятное зрелище, но куда интереснее оказалась сама коллекция.

Некоторые вещи, например, богато усыпанные клёпками и шипами жилеты, похожие на реконструкции старинных доспехов, и такого же вида брюки манекенщики примеряли ещё на первом прогоне, несколько дней назад. Но теперь надеть предстояло ещё и, так сказать, нижний слой костюма. На долю Анастазиса выпали красные гипюровые брюки-чулки. Кожаная верхняя часть костюма была короткой и совершенно не прикрывала обнажённые вырезами недобрюк ягодицы. Второй комплект, напротив, оставлял для гипюрового безумия верхнюю часть, а низ поверх чулок закрывали ковбойские кожаные накладки, которые пристёгивались к набедренному ремню, переходящему в портупею. Главная проблема крылась в том, что часть шипов, прикреплённых у самых чувствительных мест, была обращена внутрь, к телу. Анастазис хотел было возмутиться по этому поводу, но решил, что несколько минут мучения вполне скрашивает обещанный гонорар. Эх, студенческая жизнь…

— Что, предвкушаешь? — окликнул Анастазиса Лейл, его коллега по нелёгкому модельному труду. — Мне повезло не больше. Вот, — он повертел в руках зелёную не то трубу, не то широкий чулок, к низу которого была пришита пышная балетная пачка. — Такое ощущение, будто нам на прогоне специально показали только кожу, иначе лично я бы отказался сегодня выходить.

Анастазису стало не по себе. Он, беспомощно глядя на предназначенные ему красные чулки, вынужден был согласиться.

— Ой-ой, глядите-ка, наши коллеги-натуралы раскукарекались, — прогнусавил из-за спины Лейла тощий парнишка андрогинного вида.
— Мальчики, — подхватил в той же тональности суетящийся рядом ассистент, — у вас проблемы?
— Проблемы не у нас, — пробормотал Анастазис, покосившись на автора коллекции, чей затылок виднелся у входа в гримёрку, и повернулся к ассистенту: — Объясните нам, как это надеть.

Тот с готовностью начал растолковывать, зачем-то снабжая свою речь заученными пышными фразами, вроде «Противопоставление уродливого — красивому, грубому — нежного». Анастазис потел от волнения, то и дело промакивая лоб салфеткой — крайне аккуратно, опасаясь смазать часовые старания визажиста. А язвительный Лейл продолжал осыпать восторженного ассистента вопросами, явно глумясь.
Впрочем, долго оттягивать предстоящую пытку ношением этих шедевров парням не удалось: голос в динамиках объявил пятиминутную готовность, что произвело на беднягу-ассистента действие гнева тысячи солнц.

— О нет! Мы не успеваем! Меня уволят из-за вас, двух болванов! А ну-ка быстро оделись и построились на выход, противные, противные! — и ассистент умчался успевать что-то ещё.

***

В клубе было шумно и многолюдно. Звучала отличная музыка, разодетые сливки общества, предвкушающие шоу, пили шампанское, переговариваясь и смеясь. Для приличия показавшись в VIP-зоне и обменявшись с кем только можно традиционными воздушными поцелуями, Доминика решила расположиться у барной стойки. Неторопливо размявшись бокалом игристого, девушка с удовольствием гурмана смаковала меренги с малиновым суфле, когда музыка выключилась, на огромном подиуме в центре зала заплясали огни светового шоу и клуб огласили шумные аплодисменты.

На подиум вышел ведущий мероприятия — холёный мужчина средних лет в костюме с бабочкой. «Леди и джентльмены! Мы приветствуем вас в „Гуанабане” этим вечером…» — мысленно вообразила себе Доминика предстоящие слова ведущего.

— Леди и джентльмены! Мы приветствуем вас в «Гуанабане» этим вечером! — заговорил тот в микрофон профессионально поставленным голосом.

Доминика кивнула. «Сегодня состоится демонстрация потрясающей коллекции…»

— Сегодня состоится демонстрация потрясающей коллекции… — продолжал ведущий.

Доминика кивнула ещё раз и потеряла к речи мужчины всякий интерес.

«Жалкая у него работа, — подумала она. — Вроде и в центре внимания, и все его слушают, да и денег получает наверняка немало. А если повезёт — даже может стать кем-то вроде звезды. Но чем он на самом деле отличается от, например, официанта? Такой же обслуживающий персонал для элиты, только не с подносом в руках, а с микрофоном. Хотя нет, хуже. Он обязан весь вечер быть на виду и трещать без умолку. Как попугай. Даже если ему нисколечки не интересно то, о чём он говорит. Какое унижение».

Доминика не пошла обратно в VIP-ложу, решив, что сидеть на высоком стуле у стойки бара ей вполне комфортно. Подиум и отсюда неплохо просматривался, но на самом деле девушка не испытывала особого интереса к показу. Ей хотелось лишь окунуться в атмосферу роскошного клубного отдыха. Хотя полюбоваться самими манекенщиками — молодыми стройными парнями — она была совсем не прочь.

Бармен как раз поставил перед ней заказанную «Маргариту», когда свет, и без того не очень яркий, приглушили ещё больше, и освещённой осталась только полоса подиума. Зазвучала новая композиция — кажется, современный ремейк Моцарта, и на подиум вышла первая модель.

Она двигалась грубовато, по-мужски угловатая, широкоплечая, остановилась на краю подиума, повернулась и ушла, волоча за собой длинный, кружевной, украшенный пайетками шлейф. Доминика предположила, что шлейф был ярко-жёлтым или оранжевым, словно хвост
райской птицы бразильского карнавала.

— Насколько мне известно, это должен быть показ мужской коллекции. Разве нет? — поинтересовалась у бармена несколько разочарованная Доминика.
— Я думаю, это парень, госпожа Грей, — ответил тот и пожал плечами: — Модели, что с них взять…

Доминика внимательно присмотрелась ко второму манекенщику в прозрачных брюках-клёш и кожаных накладках а-ля латы средневекового рыцаря. Для полноты образа его голову венчал шлем, в котором на месте предполагаемого забрала свисала, покачиваясь в такт шагам, вуаль. Рассмотреть под костюмом модель было практически невозможно, и Доминика сочла образ перегруженным деталями.

Вышедший следом демонстратор шаровар, высоких сапог с коваными носами и папахи, которая если и была сделана из овцы, то разве что побритой наголо, показался Доминике очень привлекательным мужчиной. Рельефный торс, бугристые бицепсы и двухнедельная щетина разжигали интерес.

— …Сильное и слабое, нежное и грубое, — слова ведущего вплетались в звучащую фоном мелодию. — Как наслаждение и страдание… Наслаждайтесь!
— И страдайте, — негромко добавил бармен.

Доминику это рассмешило.

А шоу продолжалось. Под свет софитов вышел носитель балетной пачки, дополненной чудным корсетом и ботфортами на высокой платформе. Создалось впечатление, будто этого парня буквально вытолкнули из-за кулис, потому что его выход был сопровождён характерным боковым движением и полусекундным обретением равновесия. Натянуто улыбаясь, «балерина» протопала по подиуму туда и обратно, напоследок показав из-за ширмы неприличный жест. Пафосная публика, если и оскорбилась, виду не подала, а Доминика и бармен едва не зааплодировали бунтарю.

— А этот смутьян в зелёной пачке наверняка останется без гонорара, — заметил бармен.
— В зелёной?.. — переспросила Доминика, вдруг слегка растерявшись, но тут же взяла себя в руки и даже на мгновение порадовалась, что уж как минимум сумасшедших — а они наверняка таковы — цветов коллекции не различает. — Если так, буду рада предоставить ему одного из своих юристов, ведь работу он так или иначе выполнил, а значит, и оплату должен получить.

Больше ничего интересного не происходило, модели рутинно сменяли друг друга, костюмы не привлекали. Доминика уже было заскучала, когда очередной манекенщик в образе мужественного самурая вдруг привлёк её внимание. Лицо парня показалось Грей знакомым, но под замысловатым гримом черты могли и исказиться. Хотя этот уникальный серый оттенок волос и бороды вряд ли можно было спутать с…

Доминика поперхнулась коктейлем, когда догадка внезапно поразила её мозг. «Это же тот парень, который приходил ко мне в офис брать интервью! Ну да… Точно он!»

Правда, сегодня в его движениях не было и намёка на тогдашние скованность и неловкость. Напротив, он шествовал уверенно, и «самурай», задуманный модельером, в его исполнении выглядел гордо, воинственно, как и полагалось самураю. Даже глупые брюки-чулки совсем не портили его. Доминика подалась вперёд, жадно всматриваясь в каждую черту, каждую деталь, каждый жест молодого человека. Ей показалось, что время стало течь медленнее. Она машинально подносила свой бокал ко рту, не замечая, отхлёбывает из него или нет. Что-то в этом парне притянуло Доминику, словно магнитом.

Манекенщик дошёл до края подиума и, подбоченившись, развернулся, чтобы пойти обратно. Едва собравшаяся с мыслями девушка вновь пригубила коктейль и чуть не поперхнулась второй раз за вечер. Потому что сзади, посреди гипюрового великолепия, ритмично двигались в такт шагам две совершенно голые упругие ягодицы. Да, да, эта картина, должная воплощать строгую мужественность, вдруг засверкала обнажённым белым филеем над вырезами чулок! Доминика почувствовала, как её брови поползли вверх. «Ну ты даёшь, Дэвид», — девушка заулыбалась, представляя, как начинающий модельер вдохновенно изобретал этот костюм.

Вдруг кровь бросилась ей к лицу. В голове невольно мелькнула картинка, как она сжимает только что увиденные ягодицы этого молодого самурая-журналиста, впиваясь в них ногтями, притягивая тело юноши всё ближе к себе, и чувствует горячее дыхание у своего уха… Она сделала глоток напитка, чтобы освежить внезапно пересохшее горло. Её глаза загорелись, как у хищника, унюхавшего сладкий запах жертвы. Охота началась. Теперь она не успокоится, пока не получит его, пока не сломает и не услышит его мольбы…

Журналистам, кажется, зрелище тоже понравилось: они с удвоенной скоростью защёлкали фотоаппаратами, операторы направили жадные взоры своих камер на беззащитный голый зад юноши, а зрители с энтузиазмом зашушукались. Тем временем приковавшие всеобщий интерес ягодицы едва заметно ускорились. Наверное, их обладатель сейчас больше всего на свете мечтал убраться как можно дальше с этого подиума.

Бармен привычно вздохнул.

***

Анастазис, ощущая себя редкостным позорником, ураганом влетел в гримёрку и так резко дёрнул застёжки на своём костюме, что одна из них оторвалась вместе с куском материи. Теперь у парня был ещё более нелепый вид с голым задом и торчащим из новообразовавшейся дыры соском. Радостному дизайнеру пудрили нос перед зеркалом, подготавливая к финальному выходу в окружении моделей. Ланж выглядел таким окрылённым и довольным — должно быть, ему казалось, что сегодня он произвёл фурор. Анастазис закатил глаза и в очередной раз задумался о невероятной крутизне того склона, по которому стремительно катится этот безумный мир.

Он вовсе не считал себя гомофобом, но искренне не понимал, зачем люди делают культ из своих постельных девиаций. Нет ничего действительно особенного в том, что один мужчина спит с другим, но почему они считают необходимым не только выпячивать это на публику, но и сооружать целую субкультуру, причём состоящую из нелепых элементов, вроде этой смешной жеманности, как у Дэвида Ланжа, и одежды на грани цирка? Не говоря уже о том, что эти… голубчики полюбили громко требовать себе каких-то там дополнительных прав и свобод! На основании чего? Того, что им нравится в постели не так, а эдак? Не с ней, а с ним? Как будто кто-то запрещает. Да всем плевать! И почему он, Анастазис, должен мучиться, вышагивая перед толпой народа с голой задницей, торчащей посреди гипюра, как чёртово бельмо?! Разве это красиво? Разве это мода?!

Все эти вопросы и восклицания вспыхивали в возмущённом разуме Анастазиса, превращаясь в сплошной поток оскорблённого сознания. Юноша склонился над столиком перед зеркалом, яростно стукнув по нему ладонями. Взглянув на своё отражение, он увидел, что макияж уже заметно потёк из-за пота, что придавало лицу совершенно жалкое, обиженное выражение.

Мысли продолжали неуёмно скакать в голове, словно молодые резвые жеребцы в чистом поле.

А Лейл — молодец. Не каждому хватит смелости вот так прямо показать своё отношение к этому балагану. Судя по тому, как после подиума на него со всех сторон набросились ассистенты и устроители шоу, матерясь, как последние реднеки, его средний палец произвёл нужное впечатление. И почему он, Анастазис, не такой храбрый?.. Ах, ну да. Лейл занимается модой, только чтобы был стимул не забрасывать спортзал, он не нуждается в деньгах так же остро и не боится стать уволенным манекенщиком. А для Анастазиса Вестпорнтис — слишком дорогой город, и парень каждый день мысленно благодарит небо за государственный грант на обучение, без которого прозябал бы сейчас в одном из «Макдональдсов» родного захолустья, еле сводя концы с концами в попытках накопить хоть на какой-нибудь захудалый колледж. Но нет. Хватит! Да чтобы ещё раз он так унизился из-за денег…

Руки Анастазиса сжались в кулаки, которые он с силой вдавил в столик. Кажется, что-то треснуло, но парень не заметил этого. Буравя сам себя в зеркале отчаянным и злым взглядом, он не замечал ничего вокруг.

А ведь его снимали журналистские камеры. Уже завтра и в интернете, и в СМИ появятся фотографии его задницы. И будет очень хорошо, если одной только задницы…

От обжигающих разум мыслей Анастазиса отвлёк модельер собственной персоной, который, как оказалось, стоял сзади, смотрел ему в лицо, отражённое в зеркале, и настойчиво что-то говорил.

— …Ты слышишь, сладкий?
— Что, простите? — Анастазис развернулся к модельеру.

Он пытался успокоиться, но прохладный сквознячок неприятной дрожью гулял по его всё ещё обнажённому заду, что очень нервировало и заставляло парня балансировать на грани срыва, едва сдерживаясь, чтобы не высказать сейчас этому насильнику над модой всё, что он думает о нём и его шедеврах.

— Я спрашиваю, это ты придумал?
— Что? — юноша слегка растерялся.
— Вот это, — модельер игриво пощекотал пальцем выглядывающий из дыры в «броне самурая» сосок.

Анастазис внутренне вспыхнул, не зная, что и сказать, но вдруг осёкся и побледнел: в дверях мелькнула знакомая ему фигура. Элегантная молодая женщина, пепельноволосая, в белом платье, демонстрирующем стройные ножки, улыбаясь, тихо вошла к ним в гримёрку. Её взгляд тут же наткнулся на палец Ланжа у соска Анастазиса. И модельер, и манекенщик замерли в молчании. Первым очнулся Анастазис. Стараясь держаться достойно — хоть это уже было бесполезно, учитывая ситуацию, — он с деланной непринуждённостью развернулся и зашагал прочь.

***

Доминика и хозяин вечера синхронно проводили молодого человека взглядами. Оба хищно рассматривали его оголённый упругий зад. Девушка напряглась, ощущая соперника, что, впрочем, только подогревало интерес. Предстояло выяснить, доступна ли эта задница для её притязаний, или же «самурай» неспроста любит демонстрировать своё тело перед толпой мужчин, обильно замотанных в шёлковые шарфы и являющихся тонкими ценителями классической музыки. У Доминики был план, как это выяснить сегодня же.

— Дэвид, это было шикарно, поздравляю! — Доминика коснулась своей щекой щеки модельера, обозначая поцелуй. — Я пришла в такой восторг, что даже решила купить пару костюмов себе в коллекцию. Понимаю, ты занят, но окажи своей дорогой подруге маленькую услугу. Устроишь мне по-быстрому индивидуальный мини-показ?

Ланж заколебался, но, видимо, эйфория от сегодняшнего успеха придала ему щедрости.

— Конечно, сладкая! — воскликнул он. — Для тебя — что угодно!

Он окликнул одного из ассистентов, и тот сразу же подскочил.

— Пригласите парня, что показывал шаровары и папаху, — властно велела ему Доминика. — И верните обратно того самурая, который только что был здесь.

Ассистент часто закивал головой, словно японская куколка кокэси, и поспешил за моделями.

— Прекрасный вкус, дорогая! — польщённо заворковал модельер, даже немного покраснев. — Я потратил целую неделю только на выбор цвета ткани для этих чудесных шаровар. Как тебе?
— Цвет?.. — замешкалась Доминика. — Восхитительно. Просто восхитительно, Дэвид.
— Согласись, это как ягодно-малиновое безумие! Всплеск! Сок!
— О да… — протянула девушка. — Как меренги с малиновым суфле.
— Точно, сладкая. Ты, как всегда, права, — хихикая, Ланж приобнял Доминику будто бы в знак проявления дружеского тепла, а сам прильнул к её уху и, мгновенно посерьёзнев, зашептал: — Доминика, я тебя умоляю, ни слова о том, что ты видела! Это вовсе не то, чем могло показаться! Я его сосок вообще просто так потрогал, ничего такого в виду не имел… Отдам тебе по экземпляру любых костюмов бесплатно, только прошу!.. Если мой пончик об этом узнает… О боже, если он хоть краем уха услышит, что я тут лапаю других мужчин, то…
— Ну что ты, Дэвид, — мягко отстранившись, ответила Грей. — Я не занимаюсь распространением грязных сплетен. Да и нет у меня причин вредить тебе. Ты же мой друг.
— Мистер Ланж! — вдруг закричали у дверей. — Требуется ваше внимание!

Модельер суетливо задёргался, то умоляюще простирая руки к Доминике, то порываясь к выходу. Наконец, подбодрённый улыбкой девушки, он выбежал прочь из гримёрки, едва не сбив с ног вернувшегося ассистента.

Тот, шумно переводя дыхание, попросил Доминику подождать ещё буквально минуточку, отчего она досадливо сморщила нос и вздёрнула бровь. Вид девушки, должно быть, красноречиво сообщал, что лучше не навлекать на себя её гнев, и потому скромный работник утюга и вешалки очень быстро снова скрылся где-то в недрах примерочных комнат.

Доминика опустилась в первое попавшееся кресло, закинув ногу на ногу, и её без того короткое белое платье оголило стройное бедро девушки почти до неприличия. Она с нетерпением покусывала губу, ожидание возбуждало её всё сильнее и сильнее.

Наконец на входе вновь показался ассистент, а за ним модельной походкой следовали два парня — высокие, стройные, прекрасно сложенные самцы! Они остановились на некотором расстоянии от Доминики, почтительно замерев. Манекенщик в папахе и шароварах расслабленно улыбался, а Анастазис стоял с гордо вскинутой головой и сжатыми челюстями, отчего лицо казалось жёстким, и сходство с самураем усиливалось.

Доминика грациозно перекинула ногу, задержавшись на мгновение, после чего встала и медленно подошла к моделям.

Остановившись у плеча парня в папахе, она провела рукой по его рельефному торсу, опускаясь вниз. Задержав ладонь на бедре, Доминика будто бы с интересом ощупывала ткань, из которой были пошиты эти нелепые шаровары. Её движения были плавными, но в то же время властными. Она вела себя так, словно покупала не только костюм, но могла купить и этого парня в придачу. Доминика уже почти гладила его бедро, но манекенщик продолжал лишь спокойно улыбаться, что доказывало его принадлежность к тонким ценителям классической музыки.

Приблизившись к Анастазису, Доминика заглянула ему прямо в глаза своим проницательным взором, но юноша напряжённо смотрел в одну точку куда-то поверх неё. Она положила руку на его грудь, якобы ощупывая материал «самурайского доспеха», слегка надавила, проверяя толщину изделия, затем скользнула в сторону дыры, обнажающей сосок. Резко остановив руку, так и не добравшуюся до островка голой кожи, она повела её ниже, к животу. Челюсти парня сжались сильнее, а дыхание стало чуть громче. К своему удовлетворению, Доминика заметила, что по его телу побежали мурашки.

— Беру оба, — кивнула она ассистенту и отвернулась, чтобы никто не увидел, как на её лице расплывается слишком уж довольная, плотоядная улыбка.

@темы: фанфик, пятьдесят оттенков, verner